С февраля 2026 года чемодан проехал через двенадцать городов — от Архангельска до БИшкека и от Тбилиси до Парижа — и завершает свой маршрут во Франкфурте-на-Майне. В этом городе выставка проекта пройдёт с 7 по 30 августа в пространстве Alte Schmelze.
Арт-критик Валерий Леденёв поговорил для Френдли-журнала с куратором проекта Ириной Денкманн о возникновении идеи «выставки в чемодане» и первых выводах, которые можно сделать по итогам её путешествия.
Давай начнем с самого общего вопроса: что представляет собой проект? В чем его основная идея?
Проект Handle with Care задуман как подарок из далека, как причина для дружеской встречи, мечтающая переродиться в большое долгоиграющее сообщество на расстоянии. Но в материальном мире — это прежде всего чемодан , внутри которого находятся произведения художников: от семейных фотографий и найденных артефактов до фотокниг и текстильных объектов. Их можно доставать, рассматривать и держать в руках. Каждый объект связан с воспоминаниями, личной или семейной историей.
Основная особенность Handle with Care в том, что это странствующий проект. Чемодан начал свой путь в Архангельске, затем побывал в Казани, путешествовал по Кавказскому региону и Центральной Азии, после чего отправился в Европу. В каждом новом городе к проекту присоединялись художники, живущие и работающие в этом регионе, благодаря чему проект постепенно расширялся и включал новые истории.
Для нас было важно выстроить проект в первую очередь вокруг идеи медиации и диалога. Каждый показ проекта сопровождал медиатор — человек, который становился «голосом» произведений, рассказывал о них и приглашал зрителей к живому взаимодействию.
Медиатор вместе с гостями распаковывал чемодан, знакомил их с историями работ, а зрители нередко делились собственными историями. Мы старались дать людям возможность пережить события и темы, к которым отсылают проекты внутри чемодана, дать пространство эмоциям, которые иначе не находят выхода.
Размышляя об этом сейчас, я убедилась, что у многих из нас есть разрыв с семейной историей. Границы множатся – в политическом и в переносном смысле. Разговаривать становится тяжелее, поэтому и важно продолжать.
Ты затронула тему медиации. Расскажи об этом подробнее. Как строились медиации во время разных остановок чемодана в пути?
Мы создали подробный документ с инструкциями и описанием к каждой работе в чемодане. Но все, кто выступали медиаторами проекта в новом городе, рассказывали про работы из чемодана по-своему. Например, художница и участница команды проекта Лилит Мaтевосян проводила перед встречей в Сочи писательский воркшоп «Как вызывать воспоминания», на котором участники могли восстанавливать забытые воспоминания, апеллируя к разным модальностям ощущений.
Мила Хацук в Нальчике во время медиации проводила мастер-класс по печати на основе орнаментов, с которыми работает.
В некоторых городах медиацию проводили сами участники проекта, я также старалась присоединяться там, где это было возможно. Медиации в Астане (медиаторка Назира Садуаказ), Ташкенте (медиаторка Русудан Миробзалова) и Бишкеке (медиаторка Алтын Капалова) и вовсе проходили без участия членов команды. Перед отправкой чемодана в эти города мы встречались с художницами, которые присоединялись к проекту и рассказывали о работах, а у медиаторов была свобода интерпретации и возможность представлять проект со своей позиции. Сотрудничество строилось на интуиции и доверии. Далеко не со всеми мы до этого были знакомы лично.
Сами встречи проходили в разных пространствах: в квартирах, мастерских, в галерейных «белых кубах», книжных магазинах. Номадический Музей феминистского и квир-искусства Центральной Азии предложили встретиться в кафе. Выбор площадок чаще всего зависел от ощущения безопасности и приглашенной публики, в зависимости от этого встречи были более или менее публичными.
Как сложилась команда проекта? Как отбираются работы для него?
Идею проекта в 2024 предложили художницы Гульшат Губайдуллина и Лилит Матевосян и художник V-L-V-SH-M-D. Далее к команде присоединились художник Владимир Селезнёв и художница Катя Селезнёва.
В 2024 году я познакомилась волшебным образом с Гульшат Губайдуллиной. Меня интересовала история коренных народов Поволжья – и у нас оказались похожие интересы. Она мне рассказала об идее проекта и о том, что нужен куратор. Так я присоединилась к команде, и мы начали воплощать эту идею.
Работы мы отбирали по «принципу рукопожатия». Участницы предлагали проекты знакомых художниц, которые работали с важными для нас темами: миграция, личные архивы и семейная память. Художники выбирались из того региона, куда планировали отправить чемодан.
В основе выбора работ лежало личное знакомство, доверие и общность интересов и взглядов. По схожему принципу мы выбирали и площадки. Мы стремились показать диаспоральный ландшафт: как люди благодаря отношениями сохраняют связь на больших расстояниях, а дружба и знакомства помогают создавать внеинституциональные структуры.
Мы не были закрыты для внешних участников. Для нас принципиальный момент — не представить набор произведений, а отразить тенденции в диаспоральных сообществах. И если кто-то хотел/а присоединиться к Handle with care, можно было добавить работу в чемодан. Существенная часть проектов путешествующего чемодана собралась именно таким спонтанным образом.
Какие тенденции вам удалось увидеть? Как бы ты описала их?
В определенном смысле чемодан демонстрировал пересобирание идентичностей. Так называемая постсоветская идентичность осталась в прошлом – вместо нее люди решали восстановить память о других сторонах семейной и личной истории.
Например, одна из участниц живет в Казани, но могилы ее предков находятся в Ташкенте, а кто-то родом из Кыргызстана и имеет родных в Нальчике. Эти связи существовали поколениями, но в семье их не принято было обсуждать. Восстановить и хранить память об этих вещах стало почти политическим решением для некоторых художников.
Можешь привести примеры конкретных работ?
Лилит Матевосян в проекте «Я вышла из дома ранним утром» (2014–2017) совершила путешествие по местам, где в разное время жила её семья. В 1989 году, через несколько дней после её рождения, в Грузии произошло столкновение оппозиционных сил с полицией. Оставаться в стране с армянским происхождением было небезопасно, и её родители переехали в Армению. Однако и там они не смогли надолго задержаться из-за последствий недавнего землетрясения. Семья переехала на Дальний Восток, на остров Сахалин, а впоследствии — в Сочи.
Эти перемещения художница осмысляет в своём фотопроекте и параллельно рассуждает о том, что такое дом: ни в одном месте, где проживала ее семья, она не чувствовала себя дома. Это ощущение ускользало от нее, но на какое-то время его все же удалось обрести. Когда мы делали медиацию в Грузии, её тётя по папиной линии дала нам ключ от дома, и записку, в которой приглашала чувствовать себя как дома и угоститься запасами варенья в шкафу. Она демонстрировала искреннее желание принять нас у себя. И это, наверное, и есть ощущение дома, потому что дом — это место, в котором тебя ждут и хотят видеть, где ты воссоединяешься со своими воспоминаниями и с близкими людьми.
Иначе работает художница Гульшат Губайдуллина. Она родилась и выросла в одном месте – в Казани. В своей авторской фотокниге «Отголосье» (тат. «Яңгыраш», 2023-2026) она отражает путь знакомства с историей нескольких поколений ее семьи, о которых она не знала и могла бы так и не узнать, если бы не решилась всмотреться в семейный архив. Связи между поколениями терялись в ходе исторических коллизий или из-за реформ письменности татарского языка: люди просто не могли прочесть письма друг друга. Из доступных ей фотографий она формирует нарратив, который читается как бы поверх изображения.
В Казани в чемодан добавилась работа Миляуши Гафуровой «мин бер, мин бар» (тат. «я одна, я здесь», 2024), которая восстанавливает частично утерянные связи. Дома у художницы хранится сундук с приданым её мамы. К нему среди прочего относилась традиционная татарская домотканая скатерть, которой накрывался свежеиспеченный хлеб. Художница начала расшивать эту скатерть по краям, ведя таким образом диалог с матерью. Их отношения не были теплыми, но благодаря семейной реликвии удалось наладить диалог.
Другая тема – миграция. Что странствующий чемодан рассказывает об этом?
Почти все работы на эту тему отсылают к крупным событиям последних 50–80 лет назад, отразившимся в историях конкретных людей и их семей. Работы Алтын Капаловой из Бишкека – традиционная стеганая кыргызская жилетка чапан. На ней есть необычный символ-амулет: три перламутровые пуговицы, пришитые треугольником. Перламутра в Кыргызстане нет – пуговицы вернулись в дом художницы из Китая вместе с ее тетей. История отсылает к событиями 1916 года, получившим название Уркун (Великий исход) — народное восстание и последовавший за ним массовый побег кыргызов и казахов в Китай из-за указа царя Николая II о мобилизации с отъемом земель и колониальным гнетом. Люди были вынуждены бежать и не могли вернуться домой десятилетиями. Возвращаясь после Уркуна, многие забирали с собой только мальчиков, а девочек оставляли в Китае. Тетю Алтын постигла такая судьба. Она вернулась домой лишь спустя много лет. Мать художницы вспоминала, как вся деревня праздновала возвращение ее сестры.
Проект художницы из Новосибирска Жа Цао «Я здесь, мы встретились» (2023-2026) – серебряная жестяная коробочка, в которой находятся 15 чёрных конвертиков с круглым отверстиями. В них черно-белые фотографии, изображения на которых просматривается через фигурные прорези.
На снимках – виды Тбилиси, в котором Жа Цао ранее не была, но оттуда родом ее отец. Его семья в свое время по экономическим соображениям переехала в Россию, где отец всю оставшуюся жизнь и прожил, но при этом вспоминал родной город, описывая его улицы и дома.
Когда Жа Цао сама много лет спустя впервые оказалась в Тбилиси, она почувствовала, будто хорошо знает город — как бы встретилась с отцом в родных для него местах. И здесь, как мне кажется, кроется удивительная способность людей – проносить человеческую теплоту через время и расстояние.
Другой компонент в ее работе – сгоревшее стекло, отсылающее к недавним протестам в Грузии, начавшимся после победы на выборах партии “Грузинская мечта”, взявшей курс на сворачивание евроинтерграции и усиление реакции. Стекло было подобрано на улице у машины, взорванной в начале митингов. Художница включает в работу свое отношение к недавним событиям: она переживает за то, чтобы страна имела возможность быть свободной так, как этого хотят её жители.
Что будет дальше с проектом, как ты думаешь?
Мы почувствовали, что процесс пересылки чемодана и медиации вокруг художественных работа задевает сердца людей и может существовать очень долго. Пока есть точные планы огранизовать просмотр фильма и дискуссию 27 сентября в Берлине. Все подробности и расписание ближайшей программы во Франкфурте на Майне и в Берлине можно узнать в нашем инстаграме.
Вместе с финальной выставкой мы завершаем запланированный нами на 2026 год маршрут. Чемодан по новому маршруту может отправиться в путешествие в любой момент.
Обложка: Дарья Юрищева
