Френдли.Истории Упсала-Цирк: «Давайте несмотря ни на что любить и делать что-то дальше» Худрук Лариса Афанасьева — о том, что общего у экспериментов Баухауса с современным цирком и как опыт миграции влияет на художественный язык
Френдли.Истории Маша Мотылёва: «Вышивка — это язык, через который женщины могли проявлять свой голос» Художница и арт-кураторка — о том, как воспоминания превращаются в ткань и вышивку
Френдли.Истории Ирина Денкманн: «Границы множатся, разговаривать становится тяжелее — поэтому и важно продолжать» Искусствовед и куратор — о «выставке в чемодане» и пересобирании идентичностей
Френдли.Истории Алиша Гамиш: «Телесное и социальное постоянно переплетены. Именно через тело мы переживаем мир» Молодая немецкая писательница — о своём первое романе и о том, как связана личные травмы и история целого народа
Френдли.Истории Давид Соарес: «Свою идентичность не нужно скрывать. Но сейчас вокруг этого много стереотипов, люди делают быстрые выводы». Бразильский танцовщик, исполнивший партию Нуреева — о своей роли и об особенностях работы в разных странах
Френдли.Истории «Неклассифицируемый»: как Алексей Айги слышит мир без ориентиров Как звук становится способом ориентироваться в мире, который всё время меняет правила
Френдли.Истории История спасения кинотеатра «Moviemento» Как краудфандинговая кампания спасла старейший действующий кинотеатр Германии
Френдли.Истории Нелли Шульман: «Жанровая литература — это договор между писателем и читателем» Писательница — о силе и трендах жанровой литературы и о том, как решиться на написание такой книги
Френдли.Истории Татьяна Салахиева-Талал: «Творческий запой, миф о гении и синдром “я — лузер”» О мифах про гениев, творческом запое и о том, почему все в киноиндустрии иногда чувствуют себя лузерами
Френдли.Истории Галина Юзефович: «Чтение книг — это не про расчесывание ран» Литературный критик подводит книжные итоги 2025 года в России
