«Общественные гостиные»
В 2025 году в Москве, Петербурге и регионах прошли внеплановые проверки независимых книжных. Силовики изымали книги, проверяли документы, интересовались ассортиментом. В Петербурге из магазинов изъяли десятки книг с формулировкой с признаками «экстремистской ЛГБТ-идеологии», включая работы классиков гуманитарной мысли. В Москве проверки прошли в магазинах, имеющих репутацию интеллектуальных площадок.
В это же время усилилось давление на издательства. Уголовное дело против сотрудников Individuum и Popcorn Books стало сигналом для всей отрасли. Централизованной цензуры в России не действует, но даже без прямых запретов рынок оказался в состоянии правовой неопределенности — никто не знает точно, какие формулировки или сюжеты могут стать поводом для протокола.
Многие владельцы независимых признаются: им приходится регулярно сверять каталоги с новыми требованиями. Речь идет о постоянной калибровке: границы допустимого неочевидны и подвижны. Анна Яковлева из книжного «Карта мира» в Новосибирске вспоминает, что еще в 2020 году магазин мог даже напрямую выражать гражданскую позицию. «Было ощущение, что твоя позиция может на что-то повлиять — не на исход событий, но на настроение в обществе, на ощущение клиентов. Можно было повесить предвыборную листовку кандидата, который тебе нравится, и никто не предъявлял — прецедентов не было. Сейчас риски выше, а шансов что-то изменить почти нет. Никогда не знаешь, за что прилетит. Кто бы мог подумать, что придется отвечать за Урсулу Ле Гуин? Поэтому — либо бояться всего подряд, либо работать в предлагаемых обстоятельствах».
Но давление спровоцировало и горизонтальную солидарность. Владельцы магазинов создали закрытые чаты поддержки, где обмениваются опытом проверок, советуются с юристами, координируют будущие действия. Помогла и карта независимых книжных, которую сеть «Все Свободны» запустила еще в 2019 году. Сначала — способ навигации для читателей, позже — своего рода инструмент взаимопомощи внутри книжного сообщества.
Сегодня независимый книжный — далеко не только место продажи литературы. Это кураторское пространство, где книги выбирают не по коммерческому потенциалу, а по смыслу. В отличие от сетевых магазинов в торговых центрах, здесь не гонятся за топ-10 маркетплейсов, а формируют вкус. Ассортимент — это высказывание. Поэтому давление на такие магазины воспринимается не столько как административный риск, сколько вмешательство в культурное пространство.
Писательница Ольга Птицева говорит, что поняла, насколько это большой и удивительный мир, когда после выхода своей книги «Двести третий день зимы» отправилась в тур по южным городам: Сочи, Краснодару, Ростову, Волгограду, а затем благодаря фестивалю «Ещенемарт» (о нем — ниже) побывала в Екатеринбурге, Новосибирске, Тюмени, Архангельске, Казани, Владимире и Калининграде.
Именно в этих поездках ей стало ясно, что гости независимых книжных — особенная публика: не случайные покупатели, зашедшие по пути в торговый центр, а люди, которые приходят целенаправленно за атмосферой, разговором, рекомендацией конкретного книготорговца, которому доверяют. Часто это миллениалы и зумеры, выросшие в цифровой среде, но ищущие физический, тактильный опыт. Для них магазин это пространство встречи с автором, с другими читателями, с самими собой.
На встречах в независимых магазинах, замечает Птицева, люди не «глядят на автора», а разговаривают. Они задают вопросы о процессе письма и смыслах, рассуждают о том, как текст перекликается с их собственным опытом. После мероприятия остаются, общаются друг с другом, пьют кофе. Часто автор тоже остается — советует книги коллег, обсуждает новые издания.
Подобные книжные пространства создают и сами независимые издательства. Например, Polyandria Letters в Москве — формально магазин при издательстве, но по факту — литературный салон. Пространство стало площадкой для чтений, разговоров, камерных фестивалей. Здесь пьют чай, читают стихи, обсуждают переводные новинки и современную русскоязычную прозу. Letters сознательно работает как «дом» для читателей и авторов; это модель культурного центра в миниатюре — с живым ядром сообщества. Сейчас «Поляндрия» строит собственное книжное пространство в Петербурге, где будет еще больше места для живого литературного диалога.
Парадоксально, но именно под давлением независимые книжные окончательно перестали быть просто магазинами. Они стали точками сборки, и возможно, именно потому, что их приходится защищать — юридически, экономически и символически, — они так важны для своих комьюнити.
Фестивальная солидарность и камерные ярмарки
Если независимый книжный — это стационарная точка сборки, то фестиваль — его мобильная версия: способ сплотить комьюнити там, где его особенно не хватает. В российской книжной экосистеме сегодня сосуществуют два принципиально разных фестивальных формата — индустриальный и камерный, и их различие стало особенно заметным после 2022 года.
Самая вроде бы значимая книжная ярмарка страны — non/fictio№ — в декабре 2025 года за четыре дня собрала более 400 издательств, около 300 событий и свыше 50 000 посетителей. Это масштабное событие, где фиксируется состояние рынка, подписываются контракты, обсуждаются тренды. Однако в последние годы программа ярмарки заметно изменилась: усилилось присутствие государственных институций и провластных издательских проектов, часть независимых участников перестала подавать заявки (другие же, как Individuum, столкнулись с отказами), а ряд тем оказался за пределами допустимого. Издатели и авторы все чаще говорят о вынужденной самоцензуре при формировании программ и выборе формулировок.
non/fictio№ остается крупнейшей витриной книжной индустрии. Но одновременно становится пространством, где культурная повестка встраивается в рамках институционального согласия. Масштаб — огромный, аудитория — десятки тысяч человек, но для многих атмосфера non/fictio№ стала более осторожной, более регламентированной. Для независимых издателей это еще и пространство риска: участие требует компромиссов, а отказ означает потерю видимости.
Именно в этой точке возникает альтернативная сцена. Придуманный книжным магазином «Пархоменко» фестиваль «Параллельно» теперь проходит… параллельно non/fictio№! Его инициировали, чтобы дать площадку издательствам, авторам и книгам, которые не могут или не хотят участия в ярмарке в Гостином дворе. Здесь нет стендов с официальными логотипами и протокольной программой, зато есть живая дискуссия и ощущение, что разговор продолжается, даже если он не вписан в «центральную» повестку.
Фестиваль «Ещенемарт», придуманный издательством «Поляндрия», выглядит как еще одна модель культурной устойчивости — только не через прямое противопоставление, а через работу с регионами. В 2025 году фестиваль прошел в одиннадцати городах — от Калининграда до Владивостока. Организаторы сотрудничали с независимыми книжными и формировали программы совместно с локальными командами, подстраивали события под городской контекст.
Основательница «Поляндрии» Дарина Якунина называет «Ещенемарт» «игрой вдолгую»: фестиваль пока не стал коммерчески выгодным проектом, он работает на глубину, на укрепление связей, на формирование устойчивого сообщества вокруг издательства и независимых площадок. В этом смысле он противоположен ярмарочной логике быстрых продаж и краткосрочного эффекта.
Анна Яковлева из «Карты мира» подтверждает: сотрудничество с издательствами приносит результат на длинной дистанции. В масштабе недели или месяца эффект может быть незаметен, но в годовом разрезе продажи выше у тех издательств, которые регулярно «вписываются» в жизнь магазина и включают его в свое информационное поле. Особенно устойчивой модель становится, когда фестиваль или серия встреч возвращаются в те же даты и постепенно превращаются в традицию.
Книжный обозреватель Максим Мамлыга («Правила жизни», «БИЛЛИ») считает сотрудничество «Поляндрии» и независимых книжных одним из лучших примеров горизонтального взаимодействия: «Очень ограниченные ресурсы книжных часто не позволяют регулярно привозить гостей — особенно это чувствуется за Уралом. “Ещенемарт” — это опыт сотворчества, когда участники совместно составляют программу и вместе трудятся над качеством мероприятия». С точки зрения комьюнити такие встречи создают общий контекст и общий читательский опыт: «Ты сопереживаешь героям, обсуждаешь книгу со своим комьюнити, а затем на живом мероприятии узнаешь, что автор чувствовал то же самое. Это утешает и вдохновляет».
Если non/fictio№ работает как индустриальная витрина, то «Ещенемарт» создает эффект камерного совпадения — когда читатель и автор оказываются в одном пространстве без дистанции и официальной рамки.
Еще более неформальную модель развивают фестивали «Фонарь» и «Коммуналка». «Фонарь», придуманный Марией Орловой, Галиной Бочаровой и другими книжными энтузиастами, вырос из благотворительной гаражной распродажи в Москве. Его формула проста: издательский маркет плюс публичная программа и сбор средств в пользу конкретного фонда. Здесь книги лежат на столах, люди стоят плечом к плечу, слушают чтения, спорят, остаются после официальной части. Покупка книги становится формой солидарности — и с издательствами, и с НКО.
Петербургский фестиваль «Коммуналка» строится вокруг метафоры общей кухни. Он проходит в барах, кофейнях, креативных пространствах — намеренно вне официальной инфраструктуры. Граница между сценой и залом размыта: участники сидят за одним столом, переходят от разговора о тексте к разговору о тревоге и будущем. Это пространство, где допускается спонтанность и личная интонация.
Таким образом, сегодня фестивальная сцена в России существует в двух измерениях. Если non/fictio№ фиксирует состояние индустрии, то «Параллельно», «Ещенемарт», «Фонарь» и «Коммуналка» создают то, что невозможно измерить в цифрах: ощущение сообщества, которое продолжает собираться, несмотря на ограничения.
Книжные клубы и корайтинги: дисциплина, терапия и связи
Максим Мамлыга убежден, что ключ к пониманию клубного бума лежит еще в 2020 году: «Книжные комьюнити начали играть огромную роль именно с пандемии. Тогда люди в телеграме и соцсетях объединялись, поддерживали независимые книжные рублем, ходили на онлайн-мероприятия, чтобы не сойти с ума от одиночества. Мы выработали инструменты, которые потом пригодились не раз».
По словам Максима, после 2022 года ничего кардинально нового в устройстве комьюнити не появилось — просто эти формы самоорганизации стали жизненно необходимыми. Самой устойчивой из них можно считать книжные клубы. Они почти не требуют инфраструктуры, легко переходят в онлайн и при этом дают то, чего сегодня особенно не хватает, — регулярность, дисциплину и ощущение совместности.
Книжная активистка, продюсер литературных проектов Евгения Власенко (Книгагид), ведущая свой книжный клуб онлайн, говорит об этом предельно лично: «Для меня мое книжное комьюнити — это безопасное пространство. Убежище, где я могу укрыться и побыть в кругу близких по ценностям людей. Думаю, я такая не одна. Мы уже давно как семья».
Ее клуб возник во время ковида и изначально задумывался как онлайн-формат. Когда часть участников уехала, а часть осталась, география изменилась, но структура выдержала. Власенко замечает, что сегодня она наблюдает одновременно и разобщение, и сплочение: «Часть людей оказалась географически и политически отрезана от другой части, обеим нужно как-то продолжать жить и работать. Люди сбиваются в кучки, чтобы выжить — социально и профессионально». Евгения подчеркивает, что ее случай — скорее исключение: благодаря удаленной работе ей удалось сохранить большую часть профессиональных связей: «Мне повезло. Я смогла почти все взять с собой. Но большинство коллег не понимают, как переместить свой социальный и профессиональный капитал. А наживать его заново очень непросто. Это трагедия нашего времени, о которой на фоне других значительно более масштабных и разрушительных событий не очень прилично говорить».
Внутри клубных чатов обсуждают не только книги. Музыка, фильмы, тревоги, бытовые мелочи, фотографии домашних животных — все становится частью общего пространства. Регулярная встреча по расписанию превращается в точку опоры. Ольга Птицева, ведущая книжный клуб «БердРидинг», замечает, что после 2022 года изменилась сама функция чтения: «Книги все меньше воспринимаются как развлечение и все больше — как способ осмыслить происходящее. Людям важно не только что читать, но и с кем это обсуждать». По ее словам, особенно это заметно среди миллениалов, которым сегодня тридцать с небольшим — возраст, когда ожидалась стабильность, но вместо нее пришла затяжная неопределенность.
Меняется и читательский запрос. При всей популярности автофикшна и социально нагруженной прозы участники клубов все чаще выбирают жанровую литературу — детективы, фантастику, хоррор. «При всей моей любви к исповедальной эссеистике, сейчас я с большим удовольствием почитала бы умный детектив или хоррор», — говорит Евгения Власенко. В условиях самоцензуры жанр становится способом говорить о сложном косвенно — через метафору, аллегорию, фантастическое допущение.
В ситуации, когда публичных площадок становится меньше, совместное письмо помогает авторам удерживать профессиональную идентичность. Блогер и писательница Аня Гетьман (pinky.sassafras), которая ведет писательскую мастерскую, объясняет, что корайтинги поддерживают и помогают посмотреть на свои черновики со стороны: «У меня нет необходимости получать частый фидбэк в процессе написания. Но даже с моим темпераментом невозможно на два года запереться в комнате один на один с текстом и ни с кем не разговаривать об этом». Впрочем, важные обсуждения случаются и в чатах выпускниц литературных школ, и в читательских комментариях под постами, и в личных разговорах с другими авторами.
Клубы и корайтинги пересекаются: участники читают тексты друг друга, обсуждают, переходят из одного формата в другой. Возникает распределенная сеть микросообществ — часть внутри страны, часть за ее пределами, но цифровая инфраструктура делает границы проницаемыми. И все же размежевание ощущается. Максим Мамлыга признает: «Те, кто остается в России, не всегда понимают сложности эмиграции, а уехавшие — реалии информационного поля и риски внутри страны, из-за этого вспыхивают конфликты. И все же существует общее стремление к взаимопониманию: книжники стараются не разругаться, а сознательно сдерживая эмоции, искать точки соприкосновения и продолжать работать вместе». Аня Гетьман добавляет, что интернет во многом сглаживает разрыв между уехавшими и оставшимися: «Нас всё-таки мало, мы не можем позволить себе раскол. Многие уехавшие продолжают издаваться в российских издательствах, а тамиздат благодаря интернету доходит до читателей в России. Да, есть точки непонимания, но они не критичны. Куда разъединяться, если мы только начали собираться».
Клубы выполняют функцию «сшивания». Онлайн-встреча выравнивает дистанцию: человек в Берлине и человек в Новосибирске оказываются объединены культурным опытом. В условиях, когда крупные институции становятся более осторожными, именно такие микроструктуры — чаты, Zoom-комнаты, ежемесячные встречи — удерживают главное: возможность продолжать разговор.
Блогеры: поддержка «своих» и авторская автономия
Зачастую именно в книжных блогах сейчас формируется круг «своих»: людей, которые возвращаются не только за рекомендацией, но и за ощущением принадлежности.
В 2010‑х в России бурно развивались BookTube и Bookstagram, и молодой блогер впервые стал конкурировать с журнальным рецензентом за внимание аудитории. Грань между читателем и экспертом стиралась, но в профессиональной среде к блогерам поначалу относились скептически. В 2019 году издательство «Фантом Пресс» даже пыталось возмущаться якобы неэстетичным фотографиям книг, которые начинающие инфлюенсеры выкладывают в своих постах. После чего издательство лишилось партнеров.
Евгения Власенко вспоминает, как филологи и журналисты не могли принять, что человек без академического статуса собирает десятки тысяч читателей. «Но именно любительство, в самом широком и самом лучшем смысле, сформировало нас как акторов, привлекло внимание аудитории и издателей. Сейчас в каждом издательстве есть специалисты по работе с блогерами, блогеров аккредитируют на книжные ярмарки, все это свидетельствует об их устойчивом влиянии на индустрию», — добавляет она.
Блогер Полина Парс отмечает, что издательства быстро осознали ценность книжных микроинфлюенсеров. С крупными издателями взаимовыгодные кампании давно стали рутинной практикой, и маркетологи выбирали блогеров с тысячей подписчиков вместо миллионников — эффект у таких интеграций больше, потому что подписчики воспринимают рекомендацию как совет подруги, а не как баннер.
В сегменте независимых и нишевых издательств влияние блогеров стало жизненно важным: одно упоминание может распродать весь тираж, как случилось с книгой «Дом вампира» от Kolonna Publications после рекомендации Парс. Но личный бренд идет об руку с ответственностью: «Иногда думаешь, нужно ли рассказывать про маленькое издательство — вдруг привлечешь слишком много внимания и сделаешь хуже», — признается Полина.
Отвечая на вопрос о том, как изменилось общение с аудиторией в последнее время, Парс вспоминает, что первые месяцы 2022 года стали для нее проверкой: публика раскололась, как и общество в целом. Однако именно разговоры о книгах помогли сохранить ядро сообщества. «Первые мартовские обзоры — например, обсуждение набоковского “Истребления тиранов” — стали своеобразным фейсконтролем, — говорит она. — Ушли те, с кем оказалось не по пути, и остались те, кто разделяет мои гуманистические ценности. Мне было важно услышать “спасибо, что вы остаетесь собой”, — а еще важнее осознавать, что в каждой стране этого сломанного мира есть люди, которые тебя знают, готовы услышать и понять».
При этом Парс подчеркивает, что не считает себя активисткой: «Призывать кого-то менять жизнь — не мое. Я просто рассказываю о хороших книгах: кто захочет, прочитает их тоже. Буду надеяться, что из прочитанного мои зрители сделают такие же выводы, как я». С 2023 года в ее телеграм-канале действует закрытый чат, куда она пускает новых людей только после тщательной проверки: «В мире слишком много ненависти, чтобы плодить ее в этих бессмысленных препирательствах с хейтерами». Из-за этого создается очередь на вступление, но для блогерки важно сохранять пространство максимально безопасным и комфортным.
Ольга Птицева говорит о блоге как о продолжении своей литературной работы: «Книга должна найти своего читателя. В мире, где выходит сотни книг, даже сильный текст может затеряться». Через подкаст и телеграм-канал она выстраивает устойчивый круг читателей, которые приходят не только за ее книгами, но и за рекомендациями других авторов. Через клуб Ольга не только предлагает аудитории книги коллег, но и выстраивает новые, более плотные связи с читателями: «Ребята общаются в чате буквально каждый день. Они поддерживают друг друга и поддерживают мои проекты».
Экономический аспект здесь неотделим от социального. В условиях нестабильных продаж и давления на рынок именно «свои» обеспечивают устойчивость. Они покупают книгу не только потому, что увидели рекламу, а потому что доверяют человеку. Малый тираж может быть распродан внутри сообщества; встреча собирается благодаря лояльной аудитории; новый проект запускается через предзаказ в блоге.
***
Независимые книжные, гастрольные фестивали, альтернативные ярмарки, клубы, корайтинги и блоги складываются в распределенную сеть. Каждый из них сам по себе хрупок, но вместе они образуют культурную ткань, которая продолжает функционировать. Экономически эта сеть тоже работает: клубы и блоги создают предсказуемое ядро поддержки — тех, кто придет, купит, поддержит следующий проект. В условиях нестабильного рынка это не реальный механизм устойчивости.
Поколение миллениалов, которое сегодня во многом формирует книжную среду, не выросло внутри устойчивых государственных культурных институтов. Оно привыкло строить инфраструктуру самостоятельно — через цифровые каналы, горизонтальные связи и личные инициативы. Возможно, именно поэтому книжное комьюнити 2026 года выглядит как гибрид: немного клуб, немного маркет, немного терапия, немного бизнес.
Клубы, блоги и совместные проекты работают как «швы», соединяющие разорванные контексты. Эти сообщества действуют параллельно официальным институциям не как открытая оппозиция, а скорее как убежища, прагматичная модель выживания. Они не отменяют цензуру, не решают институциональных проблем. Никуда не деваются осторожность, самоцензура, необходимость учитывать риски. Но они удерживают горизонтальные связи там, где вертикали становятся все жестче.
Если вам интересно разобраться в том, как устроена актуальная русская литература и индустрия вокруг нее, в апреле издательская программа «Есть смысл» совместно с школой «Мне есть что сказать» запускает курс в рассылках «Еще не все написано» — с участием писателей и экспертов, которые формируют это поле изнутри: https://wordstosay.space/not-everything-has-been-written-yet
Обложка: Дарья Юрищева
