Как именно эти внутренние драмы влияют на работу и жизнь, Татьяна рассказывает в книгах «Уйти нельзя остаться. Кризисы, выгорание, смыслы и ресурсы в кинопрофессии» и «Психология в кино». Кроме того, она консультирует кино- и ТВ- проекты и запустила отдельный курс «Психология в кино: Создание героев и историй». Френдли-журнула Салахиева-Талал рассказала о мифах про гениев, творческом запое и о том, почему все в киноиндустрии иногда чувствуют себя лузерами.
«Любой ответ на вопрос о таланте окажет нам медвежью услугу»
В творческой среде вопрос о таланте — почти ритуал инициаации. Студенты ждут вердикта от мастера, взрослые профессионалы — от критиков и аудитории. Вы называете это «роковым вопросом». Почему он так опасен?
Татьяна Салахиева-Талал: Вопрос о таланте сломал несчетное число судеб.
Многие студенты творческих вузов напряжённо ждут вердикта от мастера/куратора/преподавателя. К счастью, в дипломе нет такой графы. Талант почему-то кажется нам чем-то статичным, эталонным, объективным. Мол, он либо есть, либо его нет. И некие авторитетные лица наделены властью и способностью поставить подобный «объективный» диагноз.
Давайте препарируем эту таинственную категорию. А судьи кто? Кому однозначно решать, есть ли у вас талант? Ни вы сами, ни окружающие авторитеты, ни условные эксперты, ни даже массовый зритель попросту не обладают такой властью. Джоан Роулинг с рукописью о маленьком волшебнике отказали 11 издательств, посчитав историю вторичной. Потом созданные ею романы взорвали мир. Талантлива ли она?
С научно-практической точки зрения талант — просто одна из категорий в континууме «задатки-способности-одаренность-талант-гениальность», где первое — физиологические врожденные качества — предпосылка успеха, а последнее — высшая степень их развития. Человек с ростом 2+ метра обладает задатками успешного баскетболиста. Станет ли он им? Да кто ж знает. Если будет неустанно трудиться и развиваться, то стать талантливым все шансы налицо. Без этого — никак.
Профессионализм против «таланта» — ложная дихотомия. В нашей культуре — в отличие от западной — талант почему-то противопоставляется профессионализму. Мол, Вася талантлив, а Петя — просто крепкий профессионал. Это ложная и опасная дихотомия. Человек с большими способностями в начале пути может выдавать прекрасные результаты, но без упорного их развития на долгой дистанции его без проблем обгонит человек с меньшими способностями, но большей работоспособностью, упорством, опытом и наработанными связями. Как говорят немецкие спортсмены, «Порядок бьет класс».
Вы назвали дихотомию «талант vs. профессионал» ложной и опасной. А что опаснее — получить в молодости ярлык «бездарь» или ярлык «талант»? И как «Порядок бьет класс» на практике убивает вчерашних вундеркиндов?
Татьяна Салахиева-Талал: Ловушка вопроса о собственной талантливости в том, что любой ответ на него окажет нам медвежью услугу. Потому что если «да», то можно расслабиться, а если «нет», то нечего и стараться. Шах и мат, товарищи!
Но ещё хуже то, что концентрируя всю свою энергию на вечном «говно ли я/магнолия», мы тем самым избегаем полного контакта с самым важным — с творческим процессом создания своего продукта. Именно это должно быть в фокусе внимания, а не эгоцентрическая зацикленность на оценивании себя в процессе. Вот интересно, если тот самый баскетболист в финальном матче будет постоянно думать: «А вот сейчас я достаточно талантливо бегу к кольцу?», то много ли мячей ему удастся забить?
Поиски ответа на вопрос о собственном таланте зачастую ничто иное, как избегание необходимости совершать непрерывное усилие во времени, которое необходимо для расширения своих компетенций и оттачивания мастерства.
А захваченность самооценкой вредит творчеству, поскольку прерывает главное – полноту присутствия в спонтанном процессе реализации своего возбуждения, вдохновения и творческого любопытства.
«Чем больше у нас идентичностей, тем полнее наши отношения с миром»
Вы говорите о «растворении в процессе» как о цели. Но это же и идеал творчества — быть поглощенным им полностью. Где здесь граница между здоровым погружением и опасным «запоем»?
Татьяна Салахиева-Талал: Слияние творца с актом творения, растворение в нем — прекрасный и необходимый этап. Однако если граница между ними так и не возникает, бурный поток рискует превратиться в затхлое болотце, из которого выбраться ой как непросто. Творчество манит, приглашает к слиянию, которое со временем тяготеет к полному поглощению.
Начнем с поглощения на уровне идентичности. У каждого из нас есть набор идентичностей: гендерная, профессиональная, социальная. Чем их больше, тем полнее наши отношения с миром. Идентичность, связанная с творческой профессией, приносит бонусы, дарит аванс социального принятия. Кино требует полнейшего слияния с профессией, — такого, что во всех смыслах исчезают границы между «Я» и «не Я».
Я часто слышу от своих творческих клиентов: «Отбери у меня все, что угодно! Я буду сильно горевать, но выживу. Но если отнять возможность писать/снимать кино, жизнь потеряет смысл». В категорию «все, что угодно» попадают родители, жены, мужья, дети, здоровье, достаток и т.д.
Кино (и творческое призвание в целом) — это зависимость, одержимость, предназначение, — назовите как угодно, но эта зараза так глубоко проникает в каждую клетку, что срастается с ядром личности. Отделить, вырезать это из себя невозможно: ничего не останется. Конечно, не все, работающие в кино, отдаются ему настолько самоотверженно. Но о них не будем.
Да, творческая идентичность наполняет жизнь глубоким смыслом. Но если она поглощает остальные сферы личности, любой профессиональный кризис (которых много в этой области) переживается как катастрофа.
«Я-концепция», наполненная разнообразными ролями, хороша в первую очередь тем, что когда одна из них сталкивается с сильными стрессовыми событиями, остальные идентичности выступают мощнейшей опорой. И тогда любой кризис переживаем, он не разрушает меня тотально, я не оказываюсь раздавленной в ситуации полного отсутствия ресурсов в смежных областях. Например, если в моей карьере возникает тупик, кризис, провал, я могу найти утешение и смыслы в кругу семьи, близких, переключиться на что-то, отправиться в путешествие, обратиться к другим своим ценностям.
Это уведет меня от эпицентра, насытит некоторым количеством сил, необходимых для совладания со стрессом, решения возникших проблем, поможет пережить простой. А в случае критической необходимости — сменить работу или даже профессию. Я справлюсь, выдержу, выстою, отгорю, переживу и двинусь дальше, оставшись собой, даже если что-то во мне неизбежно изменится.
Если я настолько слит с профессией, что меня без нее нет, то любая турбулентность в этой области переживается как девятибалльное землетрясение. Поддержка близких, наличие детей/жен/мужей/друзей не насыщают. Ощущение бездонной пропасти не раз описывали мои клиенты, попавшие в сложные ситуации в творческой карьере.
А что происходит на уровне повседневности, в этом самом «творческом запое»?
Татьяна Салахиева-Талал: В «творческом запое» весело, но за ним неизбежно следует похмелье. От своих творческих клиентов я слышала много примеров. Случаи бывают забавные — люди систематически пропускают свои станции, на автомате доезжая до конечной; врезаются в прохожих; несколько дней забывают поесть.
Но за курьезами порой скрывается драма. Поглощенность часто ведет к печальным последствиям. Хроническая фоновая тревога и апатия, постепенное снижение КПД, ощущение бессмысленности, тленности и пустоты – вечные спутники поглощенности.
Внутренний творческий процесс тяготеет к тому, чтобы никогда не останавливаться. Это приводит к тому, что я называю эффектом «стеклянного глаза». Ты обсуждаешь с человеком что-то постороннее, и в какой-то момент замечаешь, что он смотрит невидящим взглядом — то ли сквозь тебя, то ли внутрь себя самого. Человек весь внутри истории.
Психотерапевты знают: в слиянии мало энергии. Поначалу одержимость и поглощенность неплохо заряжает: ты горишь процессом, но затем бурный поток превращается в затхлое болото. Литрами пьется кофе, пачками уходят сигареты, день путается с ночью — и так пока не кончаются силы, либо пока организм не дает о себе знать внезапной панической атакой или телесным симптомом. Работа над текстом сценария, раскадровкой или монтажом вытесняет любые жизненно важные дела (сон, еду, прогулки на свежем воздухе, спорт). Собственно, так и развивается синдром эмоционального выгорания, о котором мы с соавторами пишем в книге «Уйти нельзя остаться. Кризисы, выгорание, смыслы и ресурсы в кинопрофессии».
В творческой профессии крайне важно снова и снова обнаруживать баланс между тем, как гореть творческим проектом и при этом не выгореть дотла.
«Мы в одной лодке, и болезнь наша общая»
В мире, где успех других постоянно маячит в соцсетях, даже у состоявшихся профессионалов возникает чувство, что они «лузеры». Как с этим жить в проектной, нестабильной индустрии?
Татьяна Салахиева-Талал: Наш нарциссический мир весьма способствует усилению эффекта «Все в Каннах / в шортах премий и т.п., а я лузер в шортах на кухне». Соцсети — не лакмус и не конечная инстанция. На практике действительно успешные люди об успехе трубят редко — у них дел выше головы. Нет такого правила: успешен в интернете — значит, успешен в делах. Корреляция тут слабая. Зачастую пустая посуда громче звенит.
Первичное тестирование реальности показывает, что основная масса представителей киноиндустрии находится не в крайних полюсах аутсайдеров и супер-успешных (и тех, и других — меньшинство), а распределена между ними. Расщепление «лузер/успешный» — не релевантно действительности.
Нарциссический и демонстративный флер соцсетей приводит нас к неосознанному расщеплению, — мы либо помещаем свою идентичность в первый полюс, либо садимся на веселые нарциссических качели и мотыляемся между пиковыми отметками «гений» — «унылое г…но». Кстати, этой участи, как правило, не удается избежать и зачинщикам культа успеха в соцсетях, комплекс самозванца тут как тут. Так что просто давайте обнимемся — мы в одной лодке, и болезнь наша общая.
Опыт кризисов, тупиков, простоев, неудач, творческих блоков, периодов безденежья и уныния — универсален. То, с чем вы сталкиваетесь на своем пути, абсолютно НОРМАЛЬНО. Особенно – в современных реалиях, которые с каждым годом все больше выступают тренажером бессилия и неопределенности. Проблема лишь в том, что мы переживаем трудности в одиночестве, а для публики приберегаем успехи.
Помогает пройти через моменты пустоты и неуверенности круг людей, с которыми безопасно делиться сложными чувствами. Тайное переживание, будучи озвученным, теряет токсичную хватку. Не судите об индустрии по соцсетям — рутина кинематографиста — не танцы нон-стоп на осколках кинотарелочки. В каком-то смысле, сидят на кухнях в исподнем все.
___
Итак, главный вывод парадоксален: чтобы сохранить себя в творчестве, нужно иногда уметь из него выходить. И перестать, наконец, мучить себя роковыми вопросами, ответы на которые все равно никому не известны. Как напоминает нам через Татьяну Станиславский: «Любите искусство в себе, а не себя в искусстве».
Обложка: Элиза Олькиницкая
